Иран — держава, обладающая весьма существенным военным потенциалом, готовность ответить на военный удар в стране очень высока, заявил в интервью корреспонденту SalamNews координатор региональных программ Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения Российской Академии наук, известный российский политолог Александр Князев.

- Как вы думаете, насколько эффективной может стать предполагаемая военная операция Запада и США против Ирана, и какими могут быть ее последствия для нашего регионе, в частности, для прикаспийских стран?

- Я сильно сомневаюсь, что подобная операция реальна. На протяжении многих лет «иранская угроза» служит фактором мобилизации ресурсов американского военно-промышленного комплекса, фактором военно-политической консолидации США и стран-участниц НАТО. Что придет взамен? Западному общественному мнению постоянно нужен образ врага, особенно в условиях мирового кризиса и стремительного сужения возможностей внутренней социальной политики США и ЕЭС. Чем, скажем, кроме «иранской угрозы» можно оправдывать то же расширение ПРО? И, потом, кто сказал, что для этого у США, НАТО, Израиля есть реальные возможности? Я думаю, военный потенциал США и НАТО с учетом присутствия в Афганистане, Ираке и без того на грани. Иран — держава со всеми вытекающими из этого последствиями, включая имперское общественное сознание.

Навскидку, из первых последствий вероятного агрессии против Ирана — мгновенная дестабилизация в Бахрейне с его 70-процентным шиитским населением и угрозами для базы 5-го флота США, базирующегося в этой стране. И Восточной провинции Саудовской Аравии, где большинство — шииты. Перекрытие Ормузского пролива, по которому ежесуточно идет 40 процентов всей мировой нефти. Активизация афганских шиитов-хазарейцев, которые, кстати, не без влияния из ИРИ уже десять лет ведут себя по отношению к американцам и НАТО лояльно… А есть еще ХАМАС и «Хизболла».

Для стран Каспийского региона такая война была бы катастрофой. Но я думаю, что всю риторику с обеих сторон правильнее рассматривать как сугубо политическую, примерно как противостояние США и СССР периода «холодной войны». С локальными обострениями, но лучше — за пределами своих территори. Кстати, и для самого Ирана наличие внешней угрозы является и фактором стабильности, и фактором развития… И Россия имеет от этого определенные дивиденды, как минимум политические, и Турция, и многих других нынешнее состояние вполне устраивает.

- Будет ли прорыв в решении карабахского конфликта по результатам предстоящей сочинской встречи президентов Азербайджана, России и Армении?

- Вряд ли. В карабахском конфликте не видно направлений, по которым могли бы быть осуществлены шаги навстречу, по которым можно было бы искать некий консенсус. Более того, обе стороны конфликта — и Армения, и Азербайджан — просто не готовы, как мне кажется, к компромиссу. А пока такой готовности не будет у самих участников конфликта, внешние игроки на политическом поле вряд ли смогут помочь, кто бы это ни был — Россия, США, хоть Китай… К сожалению, прецеденты искусственного раздела Югославии, а уже в новейшее время — признания независимости Косово, Абхазии и Южной Осетии, события, происходящее в Ливии и Сирии, раздел Судана, все эти примеры означают,что международное право, изначально содержавшее в себе противоречие двух принципов — принципа территориальной целостности и принципа самоопределения, уже не способно выполнять роль правового регулятора международных отношений

-А что Вы думаете о возможном принятии решения по вопросу определения правового статуса Каспия в 2012 году или в ближнесрочной перспективе?

- Определение правового статуса Каспия необходимо, поскольку нерешенность этого вопроса препятствует решению практически всех остальных вопросов в каспийской акватории в международно-правовой плоскости. И вызывает искушение решать некоторые вопросы в одностороннем порядке — так я расцениваю, к примеру, декларации Туркменистана о готовности строить Транскаспийский газопровод без учета мнения на этот счет России и Ирана. Мне кажется, что в руководстве всех пяти прикаспийских стран есть понимание необходимости поиска такого компромисса, который позволил бы обойти конфликт. Вряд ли кому-то из этих стран нужна война на Каспии, можно проанализировать позиции всех пяти стран, для всех любой острый конфликт нежелателен. У всех есть определенные точки уязвимости, которые актуализируются в случае обострения ситуации на Каспии. У России это Кавказ, у Азербайджана — Нагорный Карабах, у Ирана — вся ситуация его противостояния с США, у Казахстана — все те же проблемы западного, прикаспийского региона, которых мы коснулись выше. Для Туркмении конфликт с Ираном или Россией может означать еще большую коммуникационную изолированность, и газопроводы в Китай не спасут…Есть старая истина: худой мир всегда лучше войны. Одна из принципиальных основополагающих стабильности на Каспии состоит в том, что любое решение должно приниматься консенсусом пяти голосов, пяти прибрежных стран. Это аксиома.

- Возможно ли изменение позиций России и Ирана в вопросе строительства Транскаспийского газопровода?

-Я не очень представляю себе согласие Ирана и России на транскаспийское строительство. Особенно, кстати, Ирана. Для России «Набукко» — не конкурент «Южного потока», по которому, кстати, 28 декабря в Анкаре достигнуто соответствующее соглашение между министерством энергетики Турции и российским «Газпромом», что существенно увеличивает шансы «Южного потока» на реализацию. С запуском газопровода «Северный поток» и в результате развития мирового рынка сжиженного газа потребность в газопроводе из региона Каспийского моря в Евросоюз просто отпадает. Во всяком случае, в ближайшее время.

В Европе сейчас наращиваются поставки сжиженного газа из Катара, Алжира и даже из США, а, учитывая факт отсутствия в Еврозоне перспектив экономического роста в обозримые 10-15 лет, Европа просто не будет нуждаться в Nabucco.